Котобар «Депрессняк»  - Стелла Грей

Бенедикт Осборн

Еще никто, никогда не называл меня так… хм… я пытался подобрать хоть какой-то эпитет, но не мог.

Беня?!

Это звучало, словно кличка старого кота. Потасканного, худого и болезного.

В Англии таких я не видел, а вот в Америке довелось. Еще в годы учебы, повстречал его на мусорке за местным фаст-фудом. Сам я оказался там благодаря Роу, который в те времена любил выйти покурить, а меня таскал следом. Но вот кот.

Он как сейчас был передо мной.

Старый, мокрый, с лезущей шерстью и пустыми глазами. Когда-то у него наверняка была бурная молодость, куча кошек и приключений. Об этом свидетельствовали драные уши и перебитая лапа – следы былой славы, но в тот вечер, когда он копался в мусорке и доедал объедки, ничего кроме жалости не вызывал.

И вот это Беня… Во мне ничего кроме ассоциаций с тем бездомным котом не вызывало.

Точнее, головой я понимал, что таким образом Марго сократила мое имя на своей манер, но…осадочек остался.

Быть может потому, что я действительно поломан, как тот кот, только морально. Ведь если бы в моей голове все было в порядке, вряд ли бы я стал спорить с Роу на кошку, ставя на кон живую девушку.

Поэтому вполне резонно, что теперь наступила определенная расплата. Мои родители решили всерьез взяться за то, что для меня было игрой, а именно «якобы любовь» с Маргарет.

Я как раз сидел на диване в одном из бутиков вечернего платья, пока девушки-консультанты колдовали над моей официанткой, и размышлял: что иногда игры заводят слишком далеко. До точки невозврата.

Стоило моей матери решить, что она станет бабушкой, как ее было уже не остановить. Первое, что она сделала, это в обход отца выяснила ближайшие даты возможного венчания для «молодых», второе – нашла отличную клинику для ведения беременности, третье – пригласила лучшую подругу на свадьбу; и четвертое, то, о чем я умолчал перед Маргарет, поехала знакомиться с ее родителями.

Последнее произошло сегодня утром, и видимо только поэтому сама Маргарет была еще не вкурсе.

Примерно в обед, обо всех махинациях матери прознал отец, и высказал решительное «против» принятия в семью русских.

Еще через час, мать нанесла ему очередной удар, объявив, что позвала вечером на ужин нескольких лордов из числа самых влиятельных в Англии и намекнула им о помолвке сына. Отец оказался поставлен перед фактом, но что-то мне подсказывало, ответный удар он обязательно нанесет уже за ужином, чтобы показательно поставить мать на место.

И я бы с удовольствием не поехал к родителям, участвовать в этом фарсе не хотелось, но они ясно намекнули: саботирую ужин, и мне не помогут никакие личные средства и сбережения – бар закроют, а котов раздадут по приютам.

Отец лично обещал устроить мне райскую жизнь. Так что да, мы с Марго заигрались, моим родителям нужно рассказать если не полную правду, то частичную. О том, что нет никакой любви, а мисс Новикова лишь наемный сотрудник в этом спектакле.

В груди болезненно сжалось сердце протестуя против такого решения. Ему почему-то не нравилось, но я безжалостно смял и выбросил эту эмоцию в ментальную мусорку. Потому что еще больше мне будет жаль Маргарет, когда из-за наших игр ее отчислят, и это может быть еще меньшим из зол.

Когда нужно, мой папочка умеет портить жизнь людям.

В этот момент боковым зрением я уловил суету возле примерочный. Повернувшись, увидел Новикову, смущенно обтягивающей юбку бархатного черного платья вниз, и смотрящей на меня рассеянным взглядом.

– Ну как? – тихо спросила она, пытаясь покрутиться на месте, но из-за изрядного куска материи подола, это вышло не так просто. – Это понравится твоим родителям?

– Это понравилось мне, – выдохнул я, и кажется впервые в жизни прикусил свой язык.

Потому что ни разу до этого момента я не произносил того, что не контролировал.

Ибо Марго была божественна. Не побоюсь этого слова.

У меня дыхание в груди сперло, глядя на ее тонкую фигурку, которая в черном футляре становилась еще тоньше. И эти веснушки на ее щеках, и медные волосы… Мне невольно пришла ассоциация с хищной тигрицей: молодой, еще не очень опытной, но уже такой притягательно опасной. Хочется протянуть руку, коснуться, но знаешь, что нельзя.

– Мы считаем, что этот ансамбль хорошо дополнит нить белого жемчуга, – встряла в неловкую паузу одна из консультанток.

– Нет, – отрезал я, морщась и понимая, что этим они только испортят образ. – Если жемчуг, то только черный!

Сотрудницы бутика переглянулись и уже через пять минут перед Марго вынесли ожерелье на бархатной подложке. Пожалуй, с таким торжеством выносят только произведения искусства, слишком пафосно.

– Я сам, – остановил одну из девушек, которая хотела закрепить украшение на шейке Марго. Ну не мог я позволить сделать это кому-то за меня.

Слишком сильно мне хотелось коснуться алебастровой кожи и словно ошейник для тигрицы надеть жемчуг на Марго.

– Я против, – едва слышно пробурчала девушка, стоило мне приблизиться к ней сзади. – Такие украшения не для меня. Зачем этот пафос?

– Хочу, чтобы ты выглядела на ужине королевой, и уела всех, кто посчитает иначе, – шепнул на ухо девушке, неконтролируемо сильно втягивая ноздрями запах ее духов и теряясь в этом аромате.